За невинно убиенных.

Из огня в огонь, из слова в слово.
Душа душу зажигает.
В небесах охрипший ветер,
Отпевание начинает…

Я не помню сколько, как давно и скоро ли конец. Я не помню что такое время, сон, спокойствие, жизнь… Лишь страданье перед моими глазами, лишь боль, лишь стенания и крики. Я устал, не хочу, надоело. Но это продолжается, и я понимаю, что конца не будет, как не будет конца вечности. Где-то далеко в темном углу сознания тихий голос говорит, что изменить ничего нельзя, что даже попытаться что-либо сделать это выше моих сил. Лишь смотреть и чувствовать, следить и переживать, запоминать и ненавидеть собственную память. Вот опять началось. Люди идут. Я знаю, что произойдет, знаю что сейчас будет и знаю, что буду опять стараться прервать круг вечности. Но если прервать, остановить убийство, искоренить саму смерть, то жизни тоже не будет, но я продолжаю верить и надеяться. Я вижу, как женщины, старики, дети идут на собственную смерть. Они одеты как на праздник, на лицах счастливые улыбки, их думы чисты и светлы, не омрачены трагедией. Я кричу, пытаюсь их остановить, взываю к их рассудку, но все впустую. Они идут, кто-то, ощущая моё присутствие, оглядывается, но никто не остановится, никто не вернётся, никто не выживет…Толпа, бездумная толпа, идущая вперед, не смеющая вернуться, не смеющая даже думать об этом. Они проходят мимо меня, не удостоив даже взглядом, ни каплей вниманием. Я мечусь от человека к человеку, кричу им на ухо о смерти, пытаюсь что-то втолковать, остановить, защитить, но опять срываюсь на хрип и падаю. По мне идут, не замечая, а мне уже все равно, потому как я знаю что будет, я чувствую, что все неизбежно. Но тут опять просыпается то великое чувство «что вот-вот все получится, нужно только еще раз попробовать, только еще один раз». Оно заставляет меня встать и кинутся, но уже не к безмозглой толпе, а к их палачам. Другие люди, тоже с коллективным разумом, который сейчас им диктует лишь одно: «Убей!». Я опять начинаю кричать с новой силой, пытаясь достучаться до них, кидаюсь то к одному то к другому, надеясь что-то изменить, а, может, просто делая это из привычки. Волнение охватывает меня всего. Я уже не слежу за своей речью, но инстинктивно, отчаянно продолжаю шептать, как хорошо зазубренную молитву: «Нет, умоляю, нет, пожалуйста, нет…».
Едва заметный кивок безчуственного начальника и…конец. Я ничего не слышу, только вижу, как медленно падают люди, вижу их распахнутые в удивление глаза, вижу их слезы, вижу, как они пытаются спасти, всем своим существом ощущаю их страх и понимаю,…нет, знаю: их не спасти. Я продолжаю стоять и смотреть на это безумие, заранее запланированное безумие, страшный хаос, вечный и неизбежный. Спокойствие растекается по всему телу, а в голове тихий голос шепчет: «Ну вот все и кончено, не нужно ничего больше делать.» Я тоже падаю и лежу – нет, я не мертв, я смертельно устал и просто хочу спать.
Вот она плата за знание – вечная пытка. Я хотел все знать – теперь я знаю что будет в конце. Я вижу смерть, я вижу боль, я вижу так ранее мною желанный конец и так будет вечно, из раза в раз, из века в век, и когда пройдет миллионы лет я так же буду кричать и так же буду понимать: «Ничего не изменить.» Но мне пора вставать, опять идут люди, а я, не теряя надежды, опять кричу на них, опять, все с начала…

И познав все тайны жизни,
Ты откроешь дверь вселенной.
Вспомню я свою молитву,
За невинно убиенных.

Стихи приведенные в рассказе принадлежат Эдмунду Шклярскому, солисту группы "Пикник"

Добавлено (01.12.2009, 16:46)
---------------------------------------------
Эм...кидаю еще...произведение, даже не одно. Надеюсь вам понравиться)

Размышления.
Тьма.

Почему нам в детстве рассказывают сказки о разных там монстрах, появившихся из тьмы, и побеждающих их рыцарей, созданных из света? Почему свет – добро, а тьма – зло? Почему дети боятся темноты, а не света? Почему мы спим именно ночью, когда именно в этот момент начинается жизнь? Ведь если задуматься, то мы близки именно ночью, когда спим, прижавшись, друг к другу, мы любим друг друга именно ночью, мы воистину едины именно ночью. Только ночью ты можешь почувствовать себя и одиноким и любимым одновременно. В темное время суток ты можешь видеть небо таким, каким оно есть на самом деле – прекрасным, темным, бескрайним и завораживающим, а не светлую, ограничивающим наше зрение пелену, которую тоже почему-то называют небом. Тьма старее света, потому, что сначала была тьма, а то есть спокойствие, гармония, чистота. Свет же породил звезды, не менее прекрасные, но убивающие. Мы не зависим от тьмы, но зависим от света. Темнота, как любимая, отдающая все и не требующая что-то взамен, свет же, как эгоист, который требует поклонения и восхищения. Почему никто не задумывается, что существуют боги света, Солнца и нет бога темноты? Когда ребенок впервые открывает глаза в утробе матери, он видит лишь тьму, а, выходя на свет – кричит. Первое, что мы видим и из чего выходим – темнота. А наше последнее пристанище не наполнено светом и, умирая, ты уходишь туда же, куда уходят все – во тьму…

Зарисовка на тему...
Дудочник.

Я шел, не разбирая пути, я шел сквозь мрачные души, я не видел конца, но знал, что он есть. Меня окружали люди, с тихими мыслями, ангелы, кричащие о спасении души и слуги Ада, искушающие сладострастными речами. Кто-то смотрел на меня с осуждением, кто-то с ненавистью, кто-то с желанием, но в их глазах не было самого выразительного чувства – понимания. На меня кричали, бранили, угрожали и оскорбляли, но никто не пытался остановить. Я вдыхал запах смерти, ужаса, страха, безумной паники, но давно позабыл как пахнут руки любимой. Я видел тьму и свет, но уже не помнил что такое радуга. Под ногами хрустели кости падших, сдавшихся слабых людей, я шел босыми ногами, топча ранимую душу земли. Стенания, крики, проклятья и мученические стоны доносились отовсюду. А когда становилось совсем плохо и я уже падал от бессилия, тогда я доставал дудочку, вытесанную из тростника, близ озера, в котором утопилась мать. Я начинал играть и забывал обо всем: о, сковавшей тело, усталости, о том, что мне еще идти и идти, о том, что жизнь моя уже подходит к концу, о том, что на своем пути я одинок. Я играл и чувствовал, как сильнее начинают биться сердца людей, как ангелы начинают рыдать, не в силах помешать мне играть, и как блаженно улыбаются слуги Дьявола. Все звуки огромного мира затихали, уступая чарующей мелодии счастья, я открывал глаза и видел радугу. А все вокруг начинали плясать, плясать под мою дудку.